Даже святой увидев золото меняется в лице. Посмотрите?

Под покровом ночи из города вышла небольшая группа людей. Четверо мужчин несли на плечах накрытый тканью гроб без крышки. Пройдя около тысячи шагов на юго-восток, процессия достигла руин Храма на холме. На одном из уступов чернела свежевырытая продолговатая яма.

Гроб поспешно опустили в могилу, головою на запад. В свете луны блес-нули золотые диски, которыми было расшито покрывало. Прочитав короткое заклинание, похоронная команда быстро засыпала могилу, замаскировав ее дерном. Так завершилось пребывание в этом мире молодой жены правителя. Ее, увенчанную золотой короной, облаченную в расшитое золотом платье, убранную браслетами, бусами и подвесками с изображением Великой богини Анахиты, ждал подобающий прием в Царстве мертвых. В царстве живых ее никогда не увидят. Тайное погребение надежно скрыто от людских глаз. Никому не суждено проникнуть в золотую могилу царицы.

Сегодня уже никто точно не скажет, как именно проходило погребение. Но зато доподлинно известно, при каких обстоятельствах покой гробниц был нарушен две тысячи лет спустя. Советско-афганская археологическая экспедиция вела раскопки памятников раннего железа (конец II — начало I тысячелетия до н. э.) под городом Шибирган в Северном Афганистане. Работа на месте древнего поселения на холме Тилля-Тепе началась в октябре, а уже к середине ноября похолодало, пошли дожди. 15 ноября начальника экспедиции Виктора Сарианиди на объекте не было, накануне он уехал в Кабул на международный семинар.

Но шедший несколько дней дождь прекратился, и раскопки шли своим чередом — очищали от грунта крепостную стену. Вдруг на лопате одного из рабочих, афганского крестьянина по имени Худайдот, что-то блеснуло — желтое, размером с монетку — то, чего здесь, на Тилля-Тепе, и не думали увидеть. До сих пор тут искали и находили керамику да остатки железных изделий. И вот теперь — золото. Много — десятки предметов, мелких и покрупнее. Скоро их счет пойдет на сотни, а затем на тысячи.

Золото свалилось на участников раскопок как снег на голову. Экспедиция не была готова к такому объему работ — и к такой огромной ответственности.

Боже мой, все это через мои руки прошло… Все-все… Какой ужас, — с неожиданной тоской в голосе вздыхает экспедиционный реставратор Владимир Прокофьевич Бурый, листая изданный в 1980-х каталог сокровищ Тилля-Тепе. — Какой ужас это был, вы не представляете себе! Все утыкано бирюзой, она была когда-то посажена на мастику, и вываливалась… Все нужно было подбирать, мыть, склеивать. И пересчитывать! Археолог мне сдает изделия — считаем. Потом я их обрабатываю, раскладываю на планшете, сдаю обратно — опять считаем. Бывает, не сходится, снова пересчитываем… У меня руки ходуном ходят — это же золото!

Владимир Бурый перечитывает свой полевой дневник 1978 года. Вот она, историческая запись в толстой общей тетради: 15 ноября. Тучи, холодно… В 10:00 приехал Зафар (Хакимов, археолог из Узбекистана) и сказал: Собирайся, поехали. Оказалось, в Тилля-Тепе нашли захоронение… неразграбленное… Верхняя часть черепа снесена лопатой, вместе с землей в завал выброшена часть золотых украшений. Сейчас рабочие перебирают завал и вытаскивают золото.

В начале экспедиции заметки подробные: описан каждый день, зарисованы важные находки. Чем дальше, тем записей меньше: времени не хватало. Золото свалилось на участников раскопок как снег на голову. Экспедиция не была готова к такому объему работ — и к такой огромной ответственности.

С 15 ноября 1978-го по 8 февраля 1979 года возглавляемая Виктором Сарианиди группа из четырех советских и двух афганских археологов, советского реставратора и трех его афганских ассистентов раскопала на территории древней Бактрии шесть царских захоронений двухтысячелетней давности. Из земли были должным образом, слой за слоем, извлечены, а затем подсчитаны, отреставрированы и описаны 20600 золотых украшений — нашивки, подвески, ожерелья, кольца, броши, браслеты, пояса, ножны, короны, — а также изделия из серебра, бронзы, других материалов. Сам Сарианиди позже говорил, что в нормальных условиях каждое захоронение такого рода требовало около полутора месяцев работы. Неполных три месяца на все — под дождем и ветром, при дефиците необходимых материалов, от химикатов до упаковки (в ход шли даже коробочки для зубных буров из кабинета стоматолога в Шибиргане) — условия были далеки от нормальных. К тому же по всему Афганистану прошла весть: шурави нашли золото! На раскопки стали приезжать сотни, тысячи людей из окрестных городов и сел.

Тилля-Тепе был под постоянной охраной афганских солдат, но никто не запрещал местным жителям толпиться вокруг, — вспоминает Владимир Бурый. — Это невероятная нагрузка на психику — работать, все время ощущая на себе взгляды, слыша шепот, видя, как на тебя показывают пальцем. Кроме того, не забудьте — там было золото!

Среди тех, кто приезжал посмотреть на раскопки, были и шурави, советские граждане. Под Шибирганом расположено крупнейшее в Афганистане нефтегазовое месторождение. С конца 1960-х газ по трубопроводу экспортировался в Узбекистан. Газовый фактор был определяющим в экономических и политических отношениях СССР и Афганистана вплоть до 1990 года. Советские специалисты в Шибиргане жили семьями, в городе повсеместно звучала русская речь.

В один из дней в Тилля-Тепе из Шибиргана пришел нефтегазоразведчик Анатолий Черноиван. Фотолюбитель со стажем, он прихватил с собой камеру. Когда я начал снимать, ко мне подошли: Нельзя, запрещено! Но я все равно сделал несколько снимков. А через пару дней за мной прислали от Сарианиди с просьбой о помощи. Несколько недель мы вдвоем с коллегой Виталием Кошелевым осуществляли техническую съемку на раскопках. За это время через мои руки прошло около восьми тысяч золотых изделий!, — рассказывает Черноиван.

Старейший член Черниговского фотоклуба, Анатолий Кондратьевич до сих пор вспоминает работу на Тилля-Тепе как главное приключение своей жизни. Одну фотографию второго захоронения Черноиван сделал для себя и не показывал никому, кроме родных и близких. Фотограф был рад узнать, что этот снимок, привезенный из Чернигова в Москву, журналист National Geographic успел показать Виктору Сарианиди (выдающийся археолог скончался 22 декабря 2013 года).

По календарю полевой сезон подходил к концу, но конца работам видно не было. Через три дня после первого обнаружили второе погребение, 14 декабря — третье, 26-го — четвертое, затем — пятое, шестое… Именно тогда, чтобы сэкономить время, Сарианиди решил максимально упростить все процедуры по инвентаризации находок: Я сделал, пожалуй, самый смелый и решительный шаг в своей жизни — все было поставлено на доверие.

Это было рискованно: доверие — тяжкое бремя. Последовательность событий восстанавливает, заглядывая в дневник, реставратор Владимир Бурый: У меня была команда ассистентов — два местных туркмена, Гафур-ака и Чары-кара, и молодой афганец из Кабула Ареф Иноят. Дольше всех — лет семь или восемь — со мной проработал Чары. Очень смышленый парень, мастер на все руки.

И вот однажды ко мне подходит Ареф: Володя, тут такая история. Я у Чары попросил закурить. Он достал из кармана пачку, протянул мне — в ней оставалась одна сигарета. Я забрал пачку себе. А теперь смотри — что будем делать?. И показывает пачку: мягкую, бумажную, сверху целлофан, а между целлофаном и бумагой — крошечный камешек, бирюза. Подозвали Абдул Хабиба — одного из двух археологов-афганцев. Договорились молчать. Рабочий день закончился, и все мы поехали в гостиницу, где Чары жил с Гафур-акой. Не гостиницу — ночлежку: помещение в метр высотой, куда можно было только вползти на четвереньках. Там, на кусках поролона, которые я дал Гафуру и Чары, они спали, как на матрасах. И там, под поролоном мы нашли еще золотце. Грязное: как взял с землей, так и бросил.

Незадачливого вора пожалели — не стали давать делу официальный ход, а просто выгнали. На следующее утро Бурый застал ассистента около машины: Стоит, ждет — ехать на работу. Я говорю: Уходи. Все. Он поплелся прочь — и сгинул. Мне искренне жаль его. Но по-другому нельзя было…

30 декабря. На захоронении номер 2 Абдул Хабиб смел все слои сохранившейся ткани. Под зеркалом была законсервированная медью ткань. Был в сильном раздражении… Бурый откладывает тетрадь и рассказывает почти невероятную историю. Абдул Хабиб учился на археолога в МГУ, но был по каким-то причинам отчислен. В экспедицию он попал, можно сказать, на перевоспитание — Сарианиди пообещал похлопотать о восстановлении. Хабиб отчаянно старался заслужить одобрение начальника, но гордость и строптивый нрав мешали. Чем больше было работы, тем чаще срывался Хабиб. Впрочем, в работе был аккуратен до педантичности. В захоронении 2, которое он раскапывал, была погребена молодая женщина, в гробу лежало китайское зеркало. Приподняв его, археолог онемел: под зеркалом сохранился кусок ткани — тонкие нити разных видов плетения законсервировались благодаря контакту с медью. Находка уникальная! Я полдня думал, как сохранить ткань, — вспоминает Владимир Бурый. — Придумал, успокоился. На следующий день мы приехали на раскоп с Зафаром Хакимовым и пошли смотреть на находку Хабиба. Заходим в погребение номер 2 — и глаза у меня лезут на лоб: Хабиб сметает кистью последние остатки ткани. Я только и смог, что прошептать: Ты что наделал?. А он смотрит — лицо искажено, видно, что пил ночью. Он сделал это как бы в отместку Виктору Ивановичу, приговаривая: Ему наплевать на меня. Хабиб был очень хороший специалист, но… с надломом.

Нервы в те дни сдавали у всех — и у афганцев, и у наших. Но на Тилля-Тепе каждый специалист был буквально на вес золота. И работа не прерывалась ни на час. В дальнейшем Сарианиди помог афганцу вернуться в МГУ. Увы, конец у этой истории печальный: через несколько лет Абдул Хабиб умер, застудив почки.

Подходил к концу январь 1979 года. По плану, Сарианиди должен был вылететь в Кабул с теми предметами, которые успели описать и сфотографировать, оставив часть сотрудников завершить работу. Виктор Иванович вспоминал: ровно за неделю до его отъезда археолог из Ашхабада Теркеш Ходжаниязов отозвал его в сторону, протянул перед собой руку и разжал кулак. На солнце блеснули золотые бляшки — новое, седьмое захоронение! Времени и сил на раскопки не оставалось, и находку решили законсервировать до следующего сезона.

Археолог Зафар Хакимов и реставратор Владимир Бурый отвечали за доставку оставшегося золота в столицу: приняли, упаковали в ящики, погрузили в кузов старого грузовика ГАЗ-66. Сверху в кузов накидали ватники, спальники, посуду — замаскировали, как могли, и рано утром 13 февраля выехали в Кабул. Впереди более 500 километров — через Гиндукуш, тоннель Саланг. Охраны не было, с Виктором Ивановичем не удавалось связаться несколько дней, а откладывать поездку нельзя!

Зафар сел за руль, Владимир водить не умел. Не успели отъехать — заглох мотор. Февральское солнце светило ярко, но дул ледяной ветер, — вспоминает Бурый. — Я стою, смотрю, как Зафар копается в моторе. Я еще отметил, что одежда у него задралась, поясница голая.

В Пули-Хумри, город на подступах к Гиндукушу, доехали в темноте. Огромные корпуса гостиницы были пусты: февраль — мертвый сезон для туристов, да и время стояло тревожное, шел роковой для страны 1979 год… Мы загнали грузовик во двор, — рассказывает реставратор.- А у Зафара лоб пылает, простудился на холодном ветру. Гостиница не топлена, света нет. Где-то я достал кипяток, укрыл Зафара всем, чем мог. Лекарств не было, но был спирт. Что делать? Нашел кусок проволоки, кое-как обмотал брезентовый верх. Вернулся в номер. Пули-Хумри, февраль, нас двое в отеле, а во дворе — машина, набитая золотом. Абсурд какой-то. Я выпил спирта, уснул…

Наутро жизнь наладилась: температура у Зафара спала, машина — на месте, проволока — в целости. Вновь отправились в путь. И вот, когда внизу в долине уже показались огни Кабула, в свете фар на дорогу выскочили солдаты — ружья наперевес. Как выяснилось потом, в тот день в столице убили американского посла Адольфа Дабса, — вспоминает Бурый. — И вот нас собираются обыскивать. В этот момент стало по-настоящему страшно. Помню, Зафар что-то говорит на фарси, я лезу в кузов, поднимаю спальники… Нам повезло, добираться до самого дна патруль поленился. Кто знает, что случилось бы, обнаружь солдаты золото на той ночной дороге. Если даже святые меняются в лице….

Все золото благополучно добралось до Кабула, где нашло место в Национальном музее, но обстановка в Афганистане в 1979 году не благоприятствовала новой экспедиции. А в декабре СССР ввел в страну войска. О седьмом погребении пришлось забыть (как оказалось, навсегда: могилу разграбили). Но в 1982 году Сарианиди вновь приехал в Афганистан — с фотографами из Эрмитажа Владимиром Теребениным и Леонидом Богдановым. Они провели в Кабуле месяц, снимая золото для фотоальбома. Шла война, каждый вечер мы слышали разрывы артиллерийских снарядов, но, как ни странно, лучшего отдыха в моей жизни не было, — вспоминает Теребенин. — Роскошный номер в гостинице, завтрак на белоснежных скатертях, с вышколенными официантами, затем на Победе к нам заезжает Сарианиди, и мы направляемся в музей. Работа, обед, отель, ужин, командировочные… Ситуация парадоксальная.

Шли годы, и из парадоксальной ситуация превращалась в критическую. Когда в 1988-м начался вывод советских войск из страны, снаряды стали долетать и до Кабула. Пять лет спустя один из них попал в здание Национального музея, разрушив крышу и верхний этаж. Но к тому времени золота Бактрии в музее уже не было. Его местонахождение оставалось загадкой для всех, включая прессу и экспертов, многие из которых были уверены, что шурави, уходя из Афганистана, забрали сокровища с собой. Но золото находилось в каком-то десятке километров от здания Национального музея: с санкции президента Наджибуллы в начале 1989 года сотрудники музея перевезли и спрятали драгоценности в одном из хранилищ в подвале президентского дворца. Через три года к власти пришли моджахеды, потом талибы, Наджибуллу казнили, музей разграбили, на черном рынке всплывали экспонаты — но ничего из сокровищ Тилля-Тепе. Какие только слухи не ходили тогда: золото вывез Сарианиди (писали французские газеты), золото вывезли французские спецслужбы (писали российские газеты), золото стало кассой Бен Ладена и расходится по частным коллекциям… Журналисты спрашивали нас о золоте Бактрии, но мы не выдавали нашу тайну, это было опасно, — рассказывает директор музея Омара Хан Массуди. — Лишь в 2003 году президенту Хамиду Карзаю доложили, что сокровища целы. Он был так счастлив, что сделал публичное заявление.

Виктор Сарианиди вылетел в Кабул для опознания драгоценностей. За 13 лет ключ от сейфа успели потерять. Нашли мастера, он выпилил замок, — вспоминал Сарианиди. — Первым из сейфа вытащили цветок, элемент большой короны. Это было как встреча с близким человеком, которого ты не видел много лет и не знал, что с ним, жив он или умер. И наконец ты увидел: все-таки он живой, он здесь, он ждет тебя.

История сокровищ Тилля-Тепе ждет своего Дэна Брауна, — говорит Анатолий Черноиван, разглядывая старые снимки. Да, приключения золота Бактрии могли бы лечь в основу авантюрного романа, но для науки лучше, если о сокровищах будут писать специалисты.

Французский историк искусства кочевников Вероника Шильц констатирует: число публикаций о Тилля-Тепе растет — не в последнюю очередь благодаря успеху выставки Афганистан. Скрытые сокровища, на которой, наряду с находками археологов из Франции, представлено и золото Бактрии. За восемь лет выставка побывала в Париже и Турине, Лондоне и Нью-Йорке… но, увы, так и не добралась до России.

Даже святой, увидев золото, меняется в лице — эту восточную мудрость часто повторял Виктор Иванович Сарианиди, возглавлявший группу советских археологов в Афганистане в 1978 году. Среди тех, кого судьба связала с золотом Бактрии — сенсационной находкой, сделанной в том году, — святых, конечно, не было. Сохранить лицо удалось не всем. Но были и те, кому золото помогло проявить лучшие качества. Удивительные приключения царских сокровищ — это прежде всего история людей: их страстей и слабостей, самоотверженного труда и незаурядного мужества.

Есть некая ирония в том, что невезучим себя считал человек, которого признают самым удачливым археологом ХХ века.

Статья National Geographic. Все золотые находки собираются здесь. Другие необычные находки — здесь.

Обратите внимание • • • Интересная тема - Копательские приметы. Я верю только в одну (работает). Есть что сказать по этому поводу настоящему копателю (вам)?

15 комментариев: Даже святой увидев золото меняется в лице. Посмотрите?

  • Тысяча шагов на юго-восток. Запомните это, и копайте-копайте-копайте…

  • Да уж, мы очень плохо знаем историю родного края. Более-менее достоверные сведения начинаются с века 11 — 12, когда появляются летописные источники, дальше — только мрак догадок, основаный на редких археологических раскопках… Взять, к примеру, самую известную личность моего края (Латгалия), князя Висвалдиса (Всеволод, Виссевольде) Герсекского. Ливонские хроники освещают его борьбу с Орденом, поражение в этой борьбе… Но ни происхождение его, ни конец жизни достоверно не известны. А ведь в историческом масштабе это было совсем недавно. А о более раннем периоде вообще сведенья на уровне учебника средней школы… а ведь жизнь кипела и бурлила, и сокровища прятали.

  • Оставили в Афганистане такие вещи (( , потому союз и остался в попе,вечно за свой счёт помогал всяким диким племенам, им эти культурные ценности до одного места
    Англичане в таком ключе мне больше нравятся, вывозили всё, из колоний и помещали у себя в музеях

    • Грабили

    • Ага «помогал» — «марадерить могильнички» ,на ценности которых, даже упомянутые «дикие племена» -не имели никакого «исторического правоприемничества»….. А то что не вывезли в Московский «Гохран» -так это неот большой любви к «братскому Афганскому народу», а от не имения возможности — сначала войны не смогли ,потом не знали где лежит…. А если сомневаетесь ,погуглите судьбу «золота Трои» -Шлимана ,или коллекции «креста Ефрасини Полоцкой» или «драгоценностей дворца «Румянцева -Паскевичей » в Беларуси…

      • Посмотрел, крест в ВОВ пропал. Тогда много что кануло в лету
        Вообще огромная потеря для нашей истории это крах РИ, когда библиотеки сжигались за здорово живёшь, вещи из драг металла переплавлялись. Сколько мы потеряли кошмар

        • Есть компетентное мнение , ученых занимавшихся данным вопросом ,что «крест Ефросини» никуда не «канул» а до сих пор хранится в одном широко известном Российском храме….. Но возвращать его в Беларусь -никто не спешит ,как и «коллекцию антикварных предметов из золота и серебра» вывезенную после восстания Стрекопытова 1919 года , из Гомельской резиденции «дворца Румянцева -Паскевича» , а также ценности вывезенные в разное время из Несвижского имения Радзивилов, и многих других замков и Шляхетных усадеб Беларуси….

  • у кого еще «презренный металл» вызывает дрожь в коленках!?признавайтесь..))
    у меня лишь цвет -ассоциация с цветом лучезарного пивасика или солнышка нарисованного дочкой!
    фанаты «рыжья» -больные на голову людишки убивающего себе подобных!
    абсолютно никаких эмоций читая статью и глядя на фото..АБСОЛЮТНО!!!

    • До всього буденного натає втрата емоцій…

    • Я думаю что такой или подобный клад вряд ли принесет счастье и достаток нашедшему его. А вот проблем — кучу!

      • Но найти хочется…

      • Будете так думать -окончите жизнь в нищете…. Никогда не задумывались почему считается что простой человек от случайно «найденого золота» -згинет в хворях и напастях ,а «чиновник» у простого человека его изъявший , лишь приобретет «здоровый поросячий румянец на седьмом подбородке»… И кому такие предрассудки выгодны?

        • Кротолов, материальная нищета совершенно не страшна, если человек богат духовно. Вот к чему надо стремится! А ваши лозунги типа: обдери бедного — получишь розовый румянец это от лукавого и замусоренного сознания. А зачем вам тогда металлоискатель? Для достижения ваших ничтожных желаний он не нужен!

  • Спасибо, было интересно…:)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *